Авторы:

Сильвия Браун, Линда Харрисон. Прошлые жизни и ваше здоровье

Посвящения

От Сильвии:

Я посвящаю Линдсэй Харрисон — не просто ближайшей подруге и соавтору, но родственной душе. А также всем любимым, кто верит в меня, — здесь, на Земле, и на Другой Стороне.

От Линдсей:

Я посвящаю моей родственной душе, Сильвии Браун. Она написала свое посвящение первой, и теперь мне нужно только ответить тем же, добавив к этому слова, лишь слабо отражающие то, что чувствую я и многие другие: «Спасибо Тебе, Господи, за нее».

Введение

В этой книге доказывается, что прошлые ваши жизни влияют па нынешнюю жизнь посредством силы, называемой клеточной памятью.

Вы узнаете, каким образом и почему работает эта клеточная память., Вы прочтете истории — одну за другой — о том, как мои клиенты совершали путешествия назад во времени и отыскивали в прошлом причины своих глубочайших проблем, а некоторые из них даже обнаружили там свои нераскрытые способности и неожиданные источники радости.

Эта книга поможет вам радикально изменить свою жизнь к лучшему. Вы найдете здесь ключи к хранилищам своей клеточной памяти и сможете принять те воспоминания, которые сделают вас богаче, и отпустить те, что давно вас угнетают — гораздо дольше, чем вы могли себе представить.

Эти рассказы выбраны из тысяч регрессий,[1] которые и провела за двадцать пять лет интенсивного изучения прошлых жизней и клеточной памяти. Каждая из этих историй реальна и должным образом зафиксирована документально, однако я хочу сразу же подчеркнуть, что анонимность клиентов сохраняется, и в этой книге я не называю ни одною настоящего имени.

Хочу также обратиться к скептикам и критикам, которые всегда обрушиваются на каждую книгу об экстрасенсах, о прошлых жизнях и «разоблачают» тех из нас, кто непоколебимо и страстно верит, что, создавая нас, Бог обещал, обещает и всегда будет обещать каждой душе вечную жизнь. Я обращаюсь к ним: пожалуйста, во что бы то ни стало оставайтесь скептиками. Будьте критичны. Я не только принимаю вашу позицию, я ее приветствую — при условии, что вы подходите к этим вопросам и людям, пишущим о них, непредвзято. И во-вторых, если, отвергая наши утверждения, вы предлагаете обществу взамен что-то вселяющее столько же доверия, надежды, успокоения и благоговения.

Давайте сядем за круглым столом лицом к лицу и поговорим, если хотите, перед объективами телекамер. Я предложу вам плоды сорока восьми лет учебы, исследований, экстрасенсорного считывания, регрессий в прошлые жизни, путешествий по миру и сравнительного анализа религий. Я предложу вам результаты тщательнейшего изучения двадцати шести вариантов Библии, учений Магомета и Будды, Корана, египетской Книги Мертвых, Бхагавад-Гиты, работ Карла Густава Юнга,

Джозефа Кемпбелла, Эдгара Кейса, Гарольда Блума. Элен Пэйджелс, Элин Гаррет, жизни Аполлонии Тианского и философских учений ессеев, синтоистов, теософского общества и розенкрейцеров. И наконец, — что тоже немаловажно, — я проявлю неподдельный интерес к вашей точке зрения; искреннюю преданность Богу, который наделил меня многими дарами, чтобы я могла служить Ему наилучшим образом, а также веру в то, что вы можете научить меня чему-то важному. Если вы готовы предложить в ответ что-нибудь, кроме циничного неприятия, то, пожалуйста, считайте эти слова приглашением к встрече, которую я жду с величайшим нетерпением.

Если кому-то стало любопытно, — и такой интерес вполне оправдан, — чем вызвана эта тирада, то я отвечу. Как-то давно во время записи интервью для одной популярной телепрограммы кто-то из продюсеров упомянул мимоходом, что после моего сюжета в программе выступят им психиатра, которые считают, что вся моя работа, включая книги о Другой Стороне и о сверхсознательном мире, вредны для общества, поскольку представляют собой «не более чем утешительные фантазии, не способствующие разрешению человеческих проблем». Я сказала, что с удовольствием побеседую с этими психиатрами, кто бы они ни были (мне так и не назвали их имена). Можете Представить мою досаду, когда продюсер заявил, что ни встретиться, ни поговорить со своими оппонентами я не могу. Их запишут отдельно и покажут в самом конце моего сюжета, — иными словами, после того, как я все скажу, — чтобы они высказали «альтернативную точку зрения». Я попросила продюсера пересмотреть свею позицию и дать мне возможность по меньшей мере познакомиться и побеседовать с моими «обвинителями», оспорить их утверждения и опровергнуть аргументы. Однако нет, об этом не могло быть и речи. «Телевидение так не делается», — кажется, так обосновал он свой отказ. Тогда я поблагодарила его за приглашение, прервала интервью и ушла. Почему я так поступила?

Потому, что не могу противостоять критике? Как раз наоборот. Вот уже полстолетия я активно пропагандирую свою экстрасенсорную деятельность, и не думаю, что существуют критические замечания, с которыми мне за это время не приходилось бы сталкиваться, и обвинения, которых бы мне не предъявляли. На самом деле по причинам, пока еще для меня непонятным, в последнее время ко мне нередко подходят совершенно незнакомые люди, — прямо на улице или, чаще всего, в ресторане, когда я пытаюсь спокойно пообедать, — и говорят: «О! Никогда не думал, что в жизни вы такой симпатичный человек. Телевидение часто выставляет вас в неприглядном свете…» И у меня есть немало свидетелей, что каждый раз все это очень меня веселит. Теперь скажите, надо ли мне отвечать на эту критику или оставить последнее слово за так называемым «экспертом», который меня совершенно не знает, никогда не встречал и даже не удостоил чести побеседовать с ним? Можете не сомневаться, что я попытаюсь ответить. Если вы хотите, чтобы волосы на голове любого гуманитария встали дыбом, просто обвините его в том, что он делает что-то «вредное для общества». Именно так действуют мои критики.

Да, ложные надежды вредны для общества. Но во всех своих книгах я предлагаю читателям лишь то, во что верю всем сердцем, всей душой, и знаю, что вес это — правда Божья.

Я очень люблю и бережно храню одну цитату Тедди Рузвельта. Ею я хотела бы поделиться с вами, — не просто для того, чтобы вы лучше меня поняли, но и ради вас самих, поскольку это послание достойно того, чтобы мы Все его помнили и руководствовались им в жизни:

«Есть достаточно критиков… которые могут указать, где споткнулся сильный или где творец добрых дел сделал не все, что мог.

Здесь можно доверять лишь тому, кто сам стоит на арене; чье лицо испачкано грязью, потом и кровью; кто доблестно идет к своей цели, вновь и вновь ошибается и уступает; кто познал великое воодушевление и безграничную преданность; кто без остатка отдает себя правому делу… Кто в лучшем случае познаёт радость великого свершения, а в худшем случае, если он терпит неудачу, она постигает его в пылу отважной борьбы и ему никогда не приходится делить участь с теми холодными робкими душами, Которые не ведают пи победы, ни поражения».

И я хочу сказать. всем своим родным, друзьям, возлюбленным клиентам, телезрителям, коллегам — нынешним и будущим, — а также всем непредвзятым скептикам, рядом с которыми я стою на этой арене с гордо поднятой головой: спасибо вам, я вас люблю, и да благословит вас Бог.

Часть первая

Тайны клеточной памяти

Пролог

Заканчивался долгий день. Было холодно и пасмурно. Покидая офис, я надеялась, что доберусь до дома прежде, чем разразится надвигающаяся гроза. Уже с порога, прощаясь со своими сотрудниками, я заметила, что мой помощник, Майкл, говорит по телефону и, очевидно, беседа его беспокоит. Он посмотрел на меня, одними губами произнес имя клиентки и мимикой показал, что она плачет. Эта женщина обращалась ко мне несколько лет назад, и с тех пор я не раз с нежностью вспоминала о ней. Я вернулась в офис, закрыла за собой дверь, взяла трубку, едва обратив внимание на гулкий раскат грома, от которого задрожало окно за моей спиной, и сказала:

— Робин, это Сильвия.

— Ах, Сильвия, слава Богу, что я вас застала. Вы — моя последняя надежда. Вернее, наша последняя надежда. Речь пойдет о моем муже.

Она начала рассказывать свою волнующую историю, и в голосе ее звучал арах. Однажды, года четыре назад, ее муж — преуспевающий ландшафтный архитектор — отправился в будничный поход за покупками, но, полчаса спустя, вернулся с пустыми руками, охваченный паническим ужасом, закрылся в спальне и с тех пор наотрез отказывается выходить из дома. Он никак не мог объяснить свою внезапно возникшую отчаянную агорафобию. Не могли объяснить ее и бесчисленные врачи, и психиатры, которых он посещал после долгих уговоров жены. Супруги потратили тысячи долларов на консультации и лекарства, но мужу легче не стало. Понятно, что страх перед улицей стоил архитектору клиентуры и работы. Семья оказалась на грани банкротства. Как ни любила Робин этого мужчину, — а они уже прожили в браке десять лет, — она не знала, сможет ли дальше оставаться с этим запуганным затворником, которому она, очевидно, уже ничем не может помочь.

— Пожалуйста, Сильвия, — умоляла женщина сквозь слезы, — ни я, ни он этого больше не вынесем. На самом деле, если это не закончится в ближайшее время, боюсь, он попытается свести счеты с жизнью. Вы знаете, как я вам верю, ради Бога, скажите, что мне делать, — и я сделаю все, что в моих силах.

— Можете ли вы убедить его приехать ко мне? — спросила я.

— «Могу ли я»? Я привезу его, — сказала она. — Когда?

— Сейчас. Немедленно. Я вас жду.

Три часа спустя мы с Риком сидели у меня в кабинете. За окном шел проливной дождь. Мужчина был очень бледен, и имел изможденный вид человека, чье некогда здоровое тело подверглось испытаниям, которые оказались выше его сил.

…громко и выразительно оно высказано, — не обязательно испугает ребенка «до смерти». Поэтому я спросила:

— А это имело для вас какое-то особое значение? Отправьтесь еще дальше в прошлое, попробуйте проникнуть за завесу этой жизни и, если увидите там что-нибудь, расскажите.

Как ни сильна была моя уверенность, что в памяти его души хранится что-то еще, я не могла помочь ему добраться до этого. Рик должен был сделать это сам.

— Моя кожа, — сказал он наконец.

— Что с вашей кожей, Рик?

— Она коричневая. Золотисто-коричневая.

— Вы мужчина или женщина?

— Мужчина. Высокий. Мускулистый. У меня длинные черные волосы и большие карие глаза.

— Где вы?

— В Южной Америке. Недалеко от берега. На вершине. высокого холма. Я сижу во дворе своего дома и вижу вдали океан.

— Какой год?

— Тысяча четыреста одиннадцатый, — ответил он, не колеблясь.

— Вы один?

Он отрицательно покачал головой.

— Со мной мои советники. Я — ацтек. Правитель. Из царской семьи. Нам подают пищу. Обстановка напряженная. Очень напряженная. Все молчат. Только звон посуды. Слышно, как бокалы опускаются на каменный пол.

Вдруг он схватился за горло и сильно закашлялся, корчась в судорогах.

— Рик, что случилось?

— Горло горит! Они что-то подмешали в пищу! О Боже, меня отравили! Я умираю! Эти люди меня убили!

Я склонилась к пациенту и повысила голос, чтобы пробиться сквозь панику:

— Это происходит не сейчас. Вы только наблюдатель, вы видите момент из прошлой жизни, это все случилось очень давно. Сейчас вы в безопасности. В полной безопасности. Это прошлая жизнь, не нынешняя, и вам нечего бояться. В теперешней жизни вас не отравят. Такое больше не повторится.

Я продолжала этот уверенный обнадеживающий монолог, пока Рик не перестал кашлять. Его конвульсии прекратились, и он обмяк на диване, весь мокрый от пота. Дыхание пациента замедлилось и успокоилось. Он даже не пытался вытереть слезы, катившиеся по его щекам, и я знала, что они приносят ему огромное облегчение.

Когда мы вышли из офиса и Робин увидела на лице Рика улыбку, она так и застыла в изумлении. Очевидно, он не улыбался уже давно, и в глазах женщины засветилась надежда. Они обнялись. Робин позвонила мне несколько недель спустя и сказала, что Рик здоров, счастлив и снова работает. От кошмара, который так долго держал его в плену, не осталось и следа.

— Психиатр Рика просто не может поверить своим глазам, — добавила она. — Вы бы видели его взгляд, когда я сказала, что Рика вылечил экстрасенс.

— Давайте-ка я угадаю, — рассмеялась я, прекрасно зная реакцию психиатров на подобные случаи. — Он утверждал, что я вылечила Рика при помощи постгипнотического внушения.

— Именно так он и сказал.

— Робин, если все, что нужно было Рику, — это постгипнотическое внушение, то почему психиатр сам не предложил ему это?

Она рассмеялась.

— Хороший вопрос. Я передам его психиатру.

— А лучше, — заметила я, — скажите ему, что я как раз работаю над книгой, где объясняется, как и почему вылечился Рик. Все, что нужно психиатру, — это прочесть ее без предвзятости.

Итак, я приглашаю психиатра, работавшего с Риком, и всех вас: добро пожаловать на встречу с благословенной целительной силой клеточной памяти.

Правда о прошлых жизнях

Я хочу, чтобы вы знали, — не просто верили, по знали до глубины своей души, где живет истина, — что вы вечны, знали, что ваша нынешняя жизнь — всего лишь крохотный шажок в нескончаемом путешествии уникальной, взлелеянной души, которую Бог создал для вас и только для вас. Крохотный шажок, намеченный и осуществленный вами по пути к вашему величайшему потенциалу. Жизнь не закончится со смертью. После смерти ваш дух освободится от тела и вернется Домой, в совершенное высшее измерение, которое называется Другая Сторона.

Этот таинственный дар вечности означает, что уникальная квинтэссенция, которая есть вы, будет существовать всегда. Это не значит, что, расставшись с этим телом, вы превратитесь в некую воображаемую философскую «не־сущность». Я ручаюсь, что вы всегда будете совершенно реальным живым дышащим существом, каким вы являетесь сейчас, которое думает, чувствует, смеется, растет, изменяется, учится, любит и любимо Богом в каждый миг своей бесконечной жизни. И как вечность для вас означает, что вы будете существовать всегда, так она и означает, что вы всегда существовали.

Это факт. Вы жили от начала времен в великолепном непрерывном континууме, много раз совершая путешествия между Землей и Другой Стороной. Вы жили на Земле в самых разнообразных телах, во многих эпохах, в разных частях света, находились в различных условиях. И всякий раз вы сами их выбирали — целесообразные и необходимые для развития вашего духа. Пусть термин «прошлые жизни» не вводит вас в заблуждение: не думайте, что в этот раз вы пришли сюда как нечто отдельное от тех личностей, какими вы были прежде. Нет, то, что вы живете здесь и сейчас, — это просто отдельная фаза единой жизни — вечной жизни вашей души, которая продолжалась и будет продолжаться вечно.

Если все это кажется вам слишком запутанным или сложным для понимания, то просто оглянитесь на свою нынешнюю жизнь, и она послужит вам иллюстрацией. Независимо от того, как много или мало у вас сознательных воспоминаний о ней, можно с уверенностью сказать, что сразу после рождения вы были беспомощным младенцем, неспособным ни говорить, ни самостоятельно заботиться о себе, затем делали свои первые неуклюжие шаги; затем вы были ребенком, который со страхом, восхищением, смущением или нетерпением ждет своего первого школьного дня; затем подростком, окунувшимся в головокружительный хаос полового созревания; затем двадцатилетним молодым человеком, вступающим во взрослую жизнь с неиссякаемым задором, но без достаточной мудрости. Иными словами, уже в одной этой жизни вы сменили немало физических форм, прошли много уровней физиологической и эмоциональной зрелости, получили множество уроков. Эти формы, уровни и уроки не исчезают бесследно, словно их никогда не было. Младенец, ребенок, подросток, юноша, которыми вы некогда были, не прекратили свое существование. Нет, проходя через все это, вы всегда оставались собой — уникальным, сложным, священным творческим процессом; непрерывно работающей над собой душой, которая не имеет аналогов в мироздании. В тот момент, когда вы это читаете, и в тот момент, когда я это пишу, и вы, и я — не больше и не меньше, чем общая сумма каждого пережитого нами мгновения. И мы будем изменяться и эволюционировать, учиться и расти с каждым новым мгновением, которое мы проживем в будущем, начиная с этого момента.

А теперь совершите колоссальный шаг назад в свое сознание, туда, где вашему взору на миг откроется волнующее зрелище самых обширных звездных просторов, какие вы только можете себе представить, — мгновенный образ бесконечной вселенной, частью которой вы являетесь. Совершив этот шаг назад, посмотрите на свою нынешнюю жизнь во всех ее формах и фазах, и поймите, что она представляет собой не более чем сокращенную версию вашей вечной жизни — такой, какой ее задумал Бог. Все облики, которые вы принимали в прошлые века, все стадии учения и роста, которые вы преодолели, все уроки и перемены, которые вас ждут впереди, — все это шаги на пути к наиболее изысканному, просветленному, совершенному я, каким можете стать вы — возлюбленное дитя Бога, лелеющего каждый ваш вздох. Ваши прошлые жизни на земле и Дома по существу не отличаются от отдельных этапов нынешней жизни. Это фрагменты той же мозаики, части того же целого, и точно так же как любой другой момент вашего прошлого, они влияют на сегодняшнюю жизнь в гораздо большей степени, чем вы можете себе вообразить.

Мое знакомство с прошлыми жизнями

Как многие из вас уже знают,[2] я родилась в семье с трехсотлетней традицией экстрасенсорной работы. Бог наделил меня экстрасенсорными способностями, но я, к сожалению, не обладала особо сильной «духовной проницательностью». Я могла легко видеть и слышать духов и поэтому никогда не сомневалась в существовании Другой Стороны, как и в том, что наши души не прекращают свое существование после смерти тела. Но когда моя бабушка Ада — ближайшая подруга, наставница, наперсница и вдохновительница — начала говорить со мной о прошлых жизнях… Не то чтобы я ей не поверила, но просто искренне не могла понять, какое мне до этого дело. Во-первых, я вначале просто неправильно поняла, что это такое, и подумала, что в «прошлых жизнях» я была несколькими разными людьми, которые не имеют ко мне особого отношения, — каков тогда земной смысл этого в общей космической схеме вещей? А во-вторых, если и была я в прошлой жизни миссионером, или французской куртизанкой, или даже Клеопатрой (а ею я, между прочим, не была), — что с того? Кем бы я ни была раньше, это не избавляет меня от обязанностей но дому, от школьных заданий, от общения с невыносимой мамой и от колоссальных экстрасенсорных способностей, с которыми я не знаю, что делать. И если вся эта информация о прошлых жизнях не имеет никакого практического значения, то зачем мне ими интересоваться? Поэтому я бросила псе свои силы на изучение собственных экстрасенсорных способностей, на построение взаимоотношений с моим нередко докучливым духовным гидом Франсиной, на пререкания с монахинями из католической школы, где я училась, и на безуспешные попытки приспособиться к миру и стать «нормальной» — что бы это Ни означало.

В книгах «На Другую Сторону и обратно» и «Жизнь на Другой Стороне» я подробно описала годы обучения в Колледже, где я изучала религию, английскую литературу и психологию, страстно желая стать учителем. Там же я описала занятия на интенсивных курсах гипноза, захвативших меня настолько, что я стала сертифицированным профессиональным гипнотерапевтом и начала использовать гипноз в своих экстрасенсорных сеансах. В этих книгах я писала о клиенте, который пришел ко мне с отягощавшими его проблемами и под гипнозом начал рассказывать о строительстве пирамиды, в котором он принимал участие. Затем он разразился долгим потоком совершенно бессмысленных слогов. Вначале я подумала, что стала свидетелем острого психотического припадка. Сгорая от любопытства, я послала пленку с записью этого сеанса своему приятелю, профессору Стэнфордского университета, чтобы он высказал свое мнение. Каково же было мое изумление, когда три дня спустя он позвонил мне и сказал, что эти «бессмысленные слоги» на самом деле представляют собой монолог на древнеассирийском языке, которым вполне могли пользоваться строители египетских пирамид много столетий назад.

Мне много говорили о прошлых жизнях бабушка Ада и мой духовный гид Франсина. Умом и сердцем я уже знала, что наши души вечны, и этот факт, конечно же, полностью согласуется с представлениями о прошлых жизнях. Однако только в пасмурный день двадцать пять лет назад, когда тот человек спонтанно начал рассказывать о жизни в седьмом столетии до нашей эры, во мне пробудился страстный интерес к теме реинкарнации, и я начала тщательно ее изучать. Я читала все, что попадалось мне под руку по этому вопросу и изучала опыт гипнотерапевтов в области регрессии в прошлые жизни. Я решила для себя, что больше не намерена просто сидеть и издавать растерянно-недоуменные возгласы, когда в состоянии гипнотического транса мой клиент отправляется в прошлую жизнь. Я научилась безошибочно вести своих клиентов к колоссальным богатствам их личной истории, тщательно следя при этом, чтобы выдаваемая ими информация на все сто процентов исходила от них самих, а не от меня. И, к собственному изумлению, я скоро выяснила, что получаемая от них информация не просто интересна, но и невероятно точна.

К тому времени я собрала и обучила небольшой штат сотрудников, официально оформив нашу группу под названием «Общество экстрасенсорных исследований "Нирвана"». Одна из вещей, которую я хотела выяснить с самого начала наших исследований прошлых жизней, — это насколько все эти воспоминания соответствуют действительности. Если бы мои клиенты во время сеансов просто предлагали мне подробные красочные фантазии, я ничего не имела бы против. Но я не собиралась портить свою репутацию, выдавая сказки за факты перед лицом своих коллег — экстрасенсов и врачей. Я установила для себя строжайшее правило: не документировать и не обнародовать никакую информацию о прошлой жизни, в которую регрессировал клиент, пока мы не сможем найти обоснованные подтверждения того, что данная жизнь действительно имела место. Это было нелегко, — ведь о персональных компьютерах и об Интернете в те времена еще не было и речи, — но мы с головой окунулись в государственные архивы страны и в замечательный архив Сан-Бруно в Северной Калифорнии. Например, клиентка под гипнозом рассказывала, что в 1801 году ее звали Маргарет Догери, она жила в Бостоне, была замужем за сапожником и родила троих детей. Мы относились к этому рассказу как к фантазии до тех пор, пока не находили подтверждение, что в 1801 году в Бостоне действительно жила некая Маргарет Догери, жена сапожника и мать троих детей. И вот снова и снова рассказы клиентов о прошлых жизнях находили подтверждения. Папки с описаниями таких случаев уже исчислялись сотнями. Тогда у меня исчезли всякие сомнения в том, что каждый из нас уже не раз жил на Земле, и подробные воспоминания об этих жизнях хранятся в тайниках нашего подсознания, ожидая возможности выйти на свет.

Эти документально зафиксированные регрессии в прошлые жизни убедили меня окончательно, что наша душа никогда не умирает, и это послужило более чем удовлетворительной наградой за мою работу. Я тогда и не догадывалась, что едва лишь прикоснулась к тайнам прошлых жизней — мне еще предстояло открыть глубочайшее значение этих воспоминаний. Даже когда я сама стала свидетелем тайн, раскрывающихся благодаря проникновению в прошлые жизни, для объяснения происходящего мне требовалась помощь Франсины, которая с Другой Стороны видит все гораздо лучше, чем мы.

Чудеса прошлых жизней

Итак, радостная и довольная собой, я наблюдала, как растет мой архив документально подтвержденных регрессий в прошлые жизни — красноречивое свидетельство бессмертия наших душ. И вот однажды ко мне в офис смущенно вошел клиент по имени Генри с широким бандажом на шее. Он рассказал, что с тридцати с небольшим лет страдает хроническими шейными болями и спазмами. Генри потратил тысячи долларов на врачей лишь для того, чтобы услышать, как один за другим они говорят, что у него все в полном порядке. Генри пришел ко мне на экстрасенсорный сеанс чтения по поводу смены работы, но позволил мне вначале загипнотизировать его, чтобы он смог глубоко расслабиться. Прежде чем я сообразила, что происходит, мужчина начал рассказывать о своей жизни в 1790 году во Франции. Молодой вдовец, которому нечего терять, он был отчаянным и страстным бойцом французской революции и закончил жизнь на гильотине в тридцать три года. Нас обоих очень тронул тот факт, что сейчас он жил в счастливом браке с женщиной, которую любил и потерял в той жизни, более двух столетий назад. Теперь ему стало понятно, почему с момента встречи они «каким-то образом» знали, что принадлежат друг другу.

Три недели спустя после публичного выступления ко мне подошел Генри. Теперь он выглядел намного здоровее и увереннее в себе. Бандажа на шее не было. На следующий день после того, как он побывал у меня, боль в шее заметно утихла, а через четыре дня он впервые за много лет почувствовал себя совершенно здоровым, и они с женой торжественно сожгли бандаж в камине. Генри был изумлен. Я была изумлена. Единственная, кто ничуть не изумился, — мой духовный гид Франсина. Уверена, что, глядя на все это, она только утомленно вздохнула и задалась вопросом, насколько очевидной должна стать ситуация, чтобы я наконец догадалась сложить два и два и получить четыре.

Если вы уже сложили эти нехитрые цифры, то оказались сообразительнее меня, какой я была тогда. Хроническая боль в шее, начавшаяся у Генри, когда ему было немногим более тридцати. Доктора, которые один за другим утверждали, что у него все в порядке. Прошлая жизнь, закончившаяся на гильотине в тридцатитрехлетнем возрасте. И едва мы это выяснили, боль ушла.

В отношениях со мной Франсина неуклонно придерживается одного принципа: «Я не могу тебе ответить, пока ты не спросишь». А вы, возможно, и представить себе не можете, до чего сложно порой задать правильный вопрос. Но случай Генри наконец направил мои мысли в нужное русло, и однажды вечером я спросила: «Мне очень нравится предоставлять своим клиентам доказательства того, что такой вещи, как смерть, не существует. Однако может ли регрессия в прошлые жизни дать нам что-то большее?» Ее короткий — в одно слово — ответ совершенно изменил направление моих исследований, моей работы и жизнь очень многих моих клиентов. Вот это слово: «Исцеление».

Меня очень воодушевила идея, что в прошлых жизнях можно найти исцеление, и я начала непрестанно расспрашивать Франсину, как и почему это работает. Но прежде всего я хотела убедиться в том, что это действительно работает. Франсина мне никогда не лгала и не лжет, однако — и она знает об этом лучше, чем кто бы то и было, — я абсолютный, непримиримый скептик. Я всегда ни во что не ставлю слова — ни ее, ни чьи-то еще. того чтобы убедиться в чем-либо, я должна прежде всего проверить это на опыте, а затем перепроверить снова и снова. И возможность исцелять людей при помощи прошлых жизней — не исключение.

С самого начала моей экстрасенсорной и сверхсознательной работы я поддерживала очень интересные и полезные взаимоотношения с медиками и психиатрами.

Мы делились идеями, направляли друг к другу клиентов, обменивались теориями и результатами исследований. Некоторые из этих коллег, как и я, исследовали тему реинкарнации, и вскоре после откровения Франсины у нас был запланирован семинар, посвященный вопросу о том, являются ли прошлые жизни и бессмертие души правдой или вымыслом. Я решила, что вполне можно воспользоваться этим случаем и попробовать провести лечебную регрессию в прошлую жизнь со случайным добровольцем из аудитории. Никакой предварительной схемы, никаких репетиций и, конечно же, никаких «поливных уток״ {ни за что!). О фальсификации не может и речи. Только я и совершенно незнакомый человек, исцеляемый при помощи регрессии, — совершенно спонтанная попытка. Мои сотрудники отнеслись к этой идее без особого энтузиазма. Суть их возражений сводилась к следующему: «А что, если не сработает?»

Я только пожала плечами: «Значит, не сработает. Но если мы не попробуем, то так ничего и не узнаем, правда?»

В ту субботу зал был переполнен. Должна признаться, что, хотя я дружила со многими своими коллегами не один год, я почувствовала себя довольно уязвимой, когда выходя на сцену читала таблички на наших стульях: «доктор медицины, доктор философии, доктор медицины, доктор философии, доктор философии, доктор медицины и какая-то женщина-экстрасенс». Но ничто ие мобилизует меня в таких случаях лучше, чем микрофон и слушатели, достаточно непредвзятые, если решились явиться на подобное мероприятие.

Для демонстрации я специально отобрала самого скептически настроенного из добровольцев. Это был симпатичный и, судя по виду, преуспевающий мужчина, назвавшийся Нилом. Он работал брокером в Хьюстоне. Я вкратце объяснила ему и остальным слушателям, как должен проходить гипнотический сеанс, и, прежде чем начать, непринужденно спросила Нила, страдает ли он какими-нибудь физическими или эмоциональными проблемами, которые хотел бы проработать, находясь! под гипнозом. Он пожаловался на хроническую боль в правой стопе, не поддающуюся ни диагностике, ни лечению. Кроме того, Нила мучил подспудный страх, что люди, утверждающие, будто любят его, за глаза выражают недовольство и разочарование им, — последнее, чего должен бы опасаться человек, к которому, судя по его внешнему виду, удача сама идет в руки.

Нил был умен, ответствен и абсолютно честен. Именно такие клиенты мне нравятся больше всего, поскольку они обязательно скажут правду, даже если она будет состоять в том, что ничего не произошло и мои попытки вылечить их при помощи регрессии окажутся бесполезной тратой времени. Я попросила Нила расслабиться, ввела его в гипнотическое состояние и мягко провела через эту жизнь в прошлое, через смерть в предыдущей жизни, и, наконец, в саму ту жизнь. Вдруг он сжался в комок. Его правая стопа дернулась и подвернулась. Голос зазвучал тонко, жалобно, грустно и почти неслышно. Он сказал, что его зовут Кэлвин. Идет 1821 год, ему двенадцать, он живет на ферме в Вирджинии. У него врожденная патология правой стопы. Родители, мечтавшие о сильном и здоровом сыне, который помогал бы им в поле, стыдятся мальчика и тяготятся им. Одноклассники безжалостно издеваются над беднягой или просто его игнорируют. Единственные друзья Кэлвина — домашние животные, ведь никто из них не считает, что с мальчиком что-то не в порядке; их любовь к нему не обусловлена ничем. К моменту, когда я вернула Нила в настоящее, на глазаx у всех присутствующих были слезы.

Прежде чем «разбудить» его, я, следуя совету Франсины, впервые произнесла молитву: ״И, если вы принесли из прошлой жизни какую-либо боль, или страх, или негативность, отпустите их, и пусть они растворятся в белом свете Святого Духа».

Нил выпрямился, стопа примяла нормальное положение.

Вставая с места, чтобы вернуться в зал, он рассеянно сказал: «Спасибо». Очевидно, это путешествие в одну из прошлых жизней очень тронуло его, как и всех присутствующих. Несколько недель спустя он позвонил мне в офис и сказал, что после сеанса стопа у него ни разу не болела и он совершенно перестал интересоваться, а тем более беспокоиться по поводу того, что говорят о нем за глаза любимые люди.

После демонстрации коллеги задали вопрос, который мне с тех пор приходилось слышать тысячи раз: «Откуда нам знать, что эта предполагаемая «прошлая жизнь» не является всего-навсего фантазией, созданной умом для того, чтобы освободиться от боли?» Законный вопрос. Я и сама задавала его себе, когда только начинала проводить регрессии. Но если путешествия в прошлые жизни представляют собой всего-навсего фантазии ума, направленные на выживание, то почему мои шкафы набиты папками с убедительными подтверждениями того, что эти «фантастические» жизни очень реальны? И почему эти «фантастические» жизни моих клиентов так утомительно банальны?

Однако чаще всего я говорю в ответ вот что: «Какое это имеет значение, если метод помогает?» Если бы люди исцелялись при взгляде на пурпурного жирафа, я въезжала бы в свой кабинет на пурпурном жирафе. Мне достаточно уже одного того факта, что регрессия в прошлые жизни лечит. Вполне достаточно этого и тысячам моих клиентов, освободившихся от тяжелого и непонятного бремени.

Итак, посвятить свою жизнь работе с целительной силой регрессии я была уже готова. Однако вначале мне нужно было наконец выяснить, как и почему она творит такие чудеса.

Клеточная память: связь между прошлым и настоящим

В школьные годы я не испытывала особого пристрастия к биологии. Поэтому, когда Франсина сказала, что ключом к целительным регрессиям является некая «клеточная память», я приготовилась к встрече с чем-то слишком сложным для моего понимания и/или слишком скучным для того, чтобы разобраться в этом до конца. И опять ошиблась. Зная, что я наиболее восприимчива к простейшим логическим построениям, Франсина представила мне концепцию клеточной памяти в виде последовательных принципов:

Наши тела состоят из миллиардов взаимодействуюших клеток.

Каждая из этих клеток представляет собой живой, дышащий, мыслящий организм, который очень буквально воспринимает информацию, получаемую из подсознания, хранит и обрабатывает ее. Например, если под гипнозом, — когда человек находится в полном распоряжении подсознания, — сказать, что палец гипнотизера представляет собой зажженную спичку, а затем прикоснуться пальцем к руке загипнотизированного, клетки его руки отреагируют именно так, как велит их программа на случай ожога: на коже появится волдырь.

Именно в подсознании наш сверхсознательный ум всегда остается живым, невредимым, здоровым и целостным, независимо от состояния сознательного ума.

Наш сверхсознательный ум помнит каждый миг, пережитый душой в этой жизни и во всех предыдущих жизнях с момента, когда мы были созданы Богом.

В миг, когда душа входит в физическое тело, она передает клеткам тела всю информацию и воспоминания, которыми располагает, и клетки действуют в соответствии с этой информацией до тех пор, пока дух вновь не покинет тело и не вернется Домой.

Наши клетки очень буквально (т. е. совершенно некритически) реагируют на воспоминания из нынешней и предыдущих жизней, которые передает им сверхсознательный ум, независимо от того, помним мы все это сознательно или нет.

Таким образом, получив доступ к клеточной памяти, мы можем избавиться от глубоко скрытых болезней, страхов, боли и травм и обрести самое крепкое физическое и душевное здоровье, какое только мы можем себе представить.

Итак, клеточная память представляет собой знания миллиардов клеток тела, в соответствии с которыми клеточки существуют и действуют. Эти знания переданы клеткам сверхсознательным умом. Он, в свою очередь, приобрел их во время путешествия нашего духа через вечность, дарованную ему Богом в момент, когда Он нас сотворил.

Я ручаюсь, что вы уже переживали опыт клеточной Памяти в миниатюре, возможно даже не подозревая об этом.

Внезапно долетевший до вас аромат цветов, или одеколона, или свежеиспеченного хлеба; прозвучавшая по радио песня; вид покосившегося крыльца, детского одеяльца или рождественской елки… В любых чувственных образах прошлое может слиться с настоящим, захлестывая вас мощной волной знакомых переживании, и вы не просто вспоминаете минувшее с пугающей отчетливостью, но вновь проживаете каждое чувство, связанное с давним событием, словно все это происходит снова. Тот же осязаемый, всеобъемлющий наплыв знакомых переживаний испытывает наша душа, когда снова оказывается в человеческом теле после лет, десятилетий или веков, Проведенных в безграничном, свободном от земного притяжения совершенном мире Другой Стороны. Границы между прошлым и будущим размываются, каждая Клетка нашего тела переполняется реальностью иных мест и времен, когда наш дух обитал в других телах, и, будучи живыми и сознательными, наши клетки реагируют на все, что считают истинным.

Так, например, Нил, доброволец из моей аудитории, продемонстрировал клеточную память в действии еще до того, как я поняла, что происходит. Основываясь на информации, полученной от духа, клетки Нила воспринимали все болезненные ощущения и проблемы из прошлой жизни в теле мальчика по имени Кэлвин как нечто реальное, насущное и по-прежнему актуальное для тела, в котором эта душа пребывала теперь. Таким образом, эти клетки причиняли Нилу реальную физическую и душевную боль. Но как только ум добрался до этой «занозы» в своем прошлом, он сумел ее вынуть и наконец излечился.

Чтобы у меня рассеялись все сомнения по поводу клеточной памяти, Франсина вскоре преподала мне еще два урока, устроив две «случайные» (а как же!) встречи, которые показали мне, что клеточная память является неоспоримым фактом. Первой была Юлия, женщина чуть старше пятидесяти. Незадолго до этого моя подруга-врач успешно пересадила ей почку. Юлия никогда прежде не прикасалась ни к алкоголю, ни к табаку, но, едва очнувшись от наркоза, она захотела закурить и выпить мартини, — как выяснилось, таковы были пристрастия донора. Я сумела избавить женщину от этих желаний, убедив под гипнозом ее новые клетки, что в теле, где они живут теперь, эти пристрастия неуместны.

Второй случай оказался еще более ярким и эффектным. Десятилетней Молли пересадили сердце семнадцатилетнего Дэвида, погибшего от удара ножом. Расследование этого преступления зашло в тупик: у полиции не было ни зацепок, ни подозреваемых. Но вот, через несколько месяцев после убийства, девочке начали сниться кошмары: темная фигура в лыжной маске поджидает ее в засаде с ножом в руке. В состоянии гипнотического транса Молли сумела преодолеть свой страх, снять с лица геммой фигуры лыжную маску и узнать в поджидавшем ее молодом человеке некоего Мартина. Его лицо и имя не были знакомы девочке, но, как выяснилось, этот парень был давним знакомым Дэвида. Мы уведомили об этом полицию, Мартина допросили, и в конце концов он сознался в совершении убийства. И это стало возможно только благодаря клеточной памяти и ее тесной связи с истиной, которой владеет наш дух.

После этих случаев я стала относиться к клеточной памяти так, как многие люди относятся к своему компьютеру: чем больше я узнавала о ней, тем больше перспектив передо мной открывалось и больше хотелось узнать.

И как выяснилось, я тогда едва лишь прикоснулась к самой поверхности этого глубочайшего явления.

Родимые пятна

Один мой хороший друг, невропатолог, разделяющий мое пристрастие к исследовательской работе, однажды предложил мне присоединиться к изучению возможной связи между родимыми пятнами на телах людей и их врожденными заболеваниями. Мой друг был уверен, что родимые пятна не являются произвольными особенностями пигментации кожи.

Он попросил меня провести опрос среди моих многочисленных клиентов, чтобы параллельно с экстрасенcорным чтением и регрессиями в прошлые жизни выяснить, нет ли какой-то связи между родимыми пятнами на телах людей и состоянием их здоровья.

Родимые пятна — это не та тема, которая интересовала меня, но почему было не оказать своему другу маленькую услугу? Если бы он оказался прав, это могло бы стать прекрасным новым диагностическим средством. Однако, честно говоря, я в этом сомневалась, и отвечая: «Конечно, я с удовольствием к тебе присоединяюсь. Можешь на меня рассчитывать», — я вложила в свой голос гораздо больше воодушевления, чем испытывала.

Когда я решила приступить к изучению родимых пятен, клиент по имени Билли пришел ко мне на сеанс для регрессии, чтобы выяснить, кого из своих нынешних знакомых он мог знать в прошлых жизнях. Здесь нам не повезло. На самом деле единственной жизнью, куда он попал, были двадцать два года, прожитые им в начале девятнадцатого столетия. Он тогда был американским индейцем и умер в битве: истек кровью от раны в правую ногу, в нескольких сантиметрах ниже колена. Это была жизнь отважного человека, полная волнующих и трагических событий. Я так увлеклась рассказом Билли, что чуть не забыла спросить, нет ли у него родимых пятен. Есть. Всего одно. Пурпурный участок, похожий на жестокую не затянувшуюся рану, в нескольких сантиметрах ниже правого колена. Я до сих пор помню, как он смутился, когда я изумленно глазела на это родимое пятно — глазела слишком долго и слишком недоверчиво. Дело в том, что он не помнил рассказанного им во время регрессии, поэтому не мог знать, как я изумилась, увидев отметку, в точности похожую на смертельную рану, нанесенную ему почти два столетия назад. Причем находилась она именно в том месте, куда его ударили ножом в прошлой жизни.

Я посчитала это странным совпадением, и сделала отметку в отчете для своего друга-невропатолога, добавив, что у Билли нет ни врожденных, ни каких-либо других заболеваний, которые можно было бы связать с этим родимым пятном. Однако я была сильно заинтригована и уже не могла оставить дело на полпути. С тех пор я исправно выясняла у клиентов сведения о родимых пятнах, причем делала это только после регрессии, чтобы они преждевременно не заинтересовались, почему я об этом спрашиваю, и не стали подсознательно искать объяснений. За следующие полгода я не нашла никакой связи между родимыми пятнами и заболеваниями, зато связь между родимыми пятнами и серьезными или смертельными травмами в прошлой жизни наблюдалась в девяти та процентах случаев.

Вот мой коллега-профессор с тонкой светло-красной полоской вокруг бедра, — он жил в шестнадцатом столетии в Китае и умер от потери крови после ампутации ноги. Вот бывшая швея со светлым пятнышком в форме алмаза на плече, точно в том месте, где ее руку пронзила Стрела, когда в середине девятнадцатого века она была индейским воином из племени сиу. Вот инструктор верховой езды, повешенная в прошлой жизни по обвинении в ведовстве, после сеанса показала мне пятнадцатисантиметровое белое родимое пятно поперек горла. Вот полицейский, показавший мне участок скальпа над затылком, где у него с самого рождения не росли волосы, — «так случилось», что именно в этом месте ревнивая любовница пробила ему череп тесаком на рубеже девятнадцатого и двадцатого столетий в Египте.

Преуспевающий музыкант с темной полосой на правой щиколотке регрессировал в Англию 1789 года, в кошмарную жизнь, когда он несколько месяцев провел в сумасшедшем доме, привязанный за руки и ноги к кровати.

Можно перечислять и перечислять истории, хранящиеся в моих папках, — их сотни. И опять-таки, если бы только половина или две третьих моих клиентов демонстрировали связь между родимыми пятнами и событиями прошлых жизней, я бы не усмотрела в этом ничего особенно примечательного. Но девяносто процентов — показатель слишком ошеломительный, чтобы его игнорировать, тем более что все это очень вписывается в мои исследования клеточной памяти. Вывод очевиден: душа входит в новое тело с отчетливейшими воспоминаниями о травмах и ранах, которые она пережила в предыдущих телах, и передает эти воспоминания клеткам. Клетки, в свою очередь, формируют физическое свидетельство этих прошлых ран — отметки, оставшиеся от прошлой жизни.

Возможно, вам любопытно узнать об оставшихся десяти процентах клиентов, у которых не обнаружилось связи между родимыми пятнами и событиями прошлых жизней. Это клиенты, у которых вообще нет родимых пятен, и между ними тоже существует кое-что общее. Her, дело не в том, что у них вообще не было прошлых жизней. Дело в том, что все травмы, полученные их телами в прошлых жизнях, были заслуженными. Например, если в прошлой жизни вас повесили по ложному обвинению в конокрадстве, это наказание было незаслуженным и вы вполне можете принести в эту жизнь след в виде родимого пятна. Если же вы действительно украли коня и пас за это повесили, значит, наказание было заслуженным, дело закрыто уже в той жизни, и родимого пятна у вас нет. Если вы оказались невинной жертвой пожара, то, вполне вероятно, вам достанется из той жизни родимое пятно, напоминающее ожог. А если вы погибли при пожаре, который сами же устроили, то родимого пятна не будет, ибо в той жизни у вас не осталось неразрешенных вопросов.

Таким образом, если у вас нет родимых пятен, можете поздравить себя с тем, что все вопросы прошлой жизни у вас закрыты. Если же родимое пятно у вас есть, пусть неразрешенный вопрос из прошлой жизни, о котором оно свидетельствует, вас не тревожит. Просто всякий раз, Глядя на свое родимое пятно, подумайте о том, что оно дает вам возможность заглянуть в свою священную Вечность.

Морфологический[3] резонанс

Когда ко мне для экстрасенсорного чтения[4] пришел молодой человек по имени Марк, я уже пару лет увлеченно занималась изучением клеточной памяти, и мои знания об этом явлении приумножались с каждым днем, — благодаря помощи Франсины, моим собственным исследованиям и необыкновенной открытости и великодушию клиентов. Во время нашей беседы Марк вдруг непонятно почему начал рассказывать о своей недавней поездке в Англию. Я сразу узнала хорошо знакомый мне взгляд и интонацию — забавное сочетание страстного желания и нежелания говорить о чем-то. Поэтому я постаралась помочь ему открыться:

— Марк, вы можете говорить мне все что хотите. Неужели вы думаете, что человек, живущий моей жизнью, сочтет сумасшедшим еде?

Он рассмеялся, облегченно вздохнул и излил свою историю с потоком слов, которые, очевидно, держал в себе несколько недель:

— Всю жизнь мне хотелось побывать в Лондоне, — начал он, — хотя я не мог понять почему. Никто из моих знакомых там не был, сам я не читал особенно много об этом городе. Так или иначе, оказавшись там, я в тот же день отправился на экскурсию по Сити. Едва началась экскурсия, как мною овладело удивительнейшее чувство, что все эти места, где я никогда прежде не был, почему-то знакомы мне. Я чувствовал себя там почти как дома, мне казалось, что это мой родной город. Я постоянно напоминал себе, что это невозможно, но скоро уже был не в силах игнорировать тот факт, что все время знал, где нахожусь. Мы поворачивали за угол, и я знал, что мы направляемся к собору святого Павла; или мы ехали по улице, и я знал, что справа будет сквер, а слева — здание с двумя каменными львами у подъезда. Я думал: «А сейчас мы в Челси, а теперь подъезжаем к Скотланд-Ярду», — и через несколько секунд об этом объявлял по громкоговорителю экскурсовод. Это продолжалось все две недели, которые я там провел. Особенно запомнился день, когда я арендовал машину и отправился в городишко, милях в пятидесяти к северу от Лондона. Я остановился возле какого-то домика и готов был поклясться, что тут должен быть бар. Мною овладело чувство глубочайшей ностальгии, и в голове пронеслась мысль: «Нет больше моего любимого бара». Не удержавшись, я расспросил об этом доме в городе, и мне сказали, что три поколения назад там действительно был бар. Вернувшись домой, я то и дело изумленно вспоминал об этом, но никому не рассказывал. Я боялся, что люди мне не поверят. Вы не объясните мне, как такое могло случиться?.. Я экстрасенс или сумасшедший? Или и то, и другое вместе?..

Материалы, представленные в библиотеке взяты из открытых источников и предназначены исключительно для ознакомления. Все права на статьи принадлежат их авторам и издательствам. Если вы являетесь правообладателем какого-либо из представленных материалов и не желаете, чтобы он находился на нашем сайте, свяжитесь с нами, и мы удалим его.