Авторы:

Андрей Кураев. Как делают антисемитом

Как делают антисемитом
ПРЕДИСЛОВИЕ
Прежде всего я просил бы обратить внимание на то, что на этой книге нет официального церковного благословения. Это значит, что за все, что в ней написано, отвечаю лишь я, а не Русская Православная Церковь. Поэтому тех людей, что сочтут необходимым критически отозваться о ней, я прошу всю критику адресовать мне, а не Церкви. Это частный проект, частное мнение. И потому я просил бы при ее рецензировании обойтись без фразы "перед нами еще одно доказательство антисемитизма, охватившего Русскую Православную Церковь".
Поскольку это уже второе издание, то и прошу об этом я уже не в первый раз. Хотя и знаю, что идеологически предвзятых людей просить, конечно, бесполезно. "Доктор сказал – в морг, значит – в морг!"[1]. После первого издания этой моей книги ее публикация светским издательством все равно была вменена в вину всей Церкви:
"Приведем только два примера распространенности антисемитских идей в православной среде. 1) При переносе и захоронении "екатеринбургских останков" одним из вопросов, заданных Синодом РПЦ к специальной экспертной комиссии, был вопрос о том, носило ли убийство царя Николая II и его семьи ритуальный характер. В силу разработанности в околоцерковной литературе вопроса о цареубийстве, не возникает сомнений, что под "ритуальным" характером имеется в виду именно иудейский 2) Другой пример – книгу дьякона Андрея Кураева "Как делают антисемитом" (М., "Одигитрия", 1998) – строго говоря, можно расценить как некорректный. Сам автор пишет: "На этой книге нет официального благословения. Это значит, что за все, что в ней написано, отвечаю лишь я, а не Русская Православная Церковь". Однако А.Кураев – фигура знаковая; он практически единственный человек в Церкви, занятый озвучиванием ее позиции по злободневным вопросам, регулярно выступающий по телевидению и активно публикующий разъяснения по поводу разнообразных проблем. Внутри Церкви он воспринимается практически как официальный авторитет. Насколько нам известно, ни разу со стороны церковной иерархии не прозвучало ни осуждения, ни сомнения в верности его трудов"[2].
Что касается первого пункта – то официальный ответ Московской Духовной Академии Синоду был отрицательный: оснований видеть в расстреле Императорской семьи ритуальное убийство нет. Но законы информационной войны ведь не разрешают говорить о том, чем завершаются "скандальные истории": важна первоначальная смута.
По второму пункту прежде всего поблагодарю за доброе слово: мне действительно дорого терпимое отношение Патриархии к моей публицистической деятельности. Но опять же – честно ли это: я предупреждаю о том, что делаю нечто НЕ от имени Церкви, схожу с церковного амвона и говорю как подчеркнуто частное лицо, а эти мои слова все равно кладутся в досье на Русскую Церковь как таковую… А досье это ведут основательные господа: это ж "совместный проект Сайта sem40.ru и Антидиффамационной лиги". Последняя славится хорошей памятью, безапелляционностью своих приговоров и весьма влиятельными связями в Заокеании[3].
В этом сборнике собраны статьи разных лет, в том числе те, которые были написаны после выхода первого издания этой книги в 1998 году.
Тексты, собранные в этом сборнике – не плод систематического и всестороннего анализа проблемы. В этом сборнике (пока?) не хватает стержневой главы: отстраненного от публицистики и политики богословского разговора о том, как христианин должен осмыслять исторический путь еврейского народа и исходя из каких нравственных и религиозных принципов он должен строить свои отношения с современными евреями. Но я и не видел необходимости от себя писать именно такой текст, поскольку евангельские принципы известны всем, а их приложение к "еврейскому вопросу", мне кажется, вполне удачно было исполнено в классической статье прот. Сергия Булгакова "Гонения на Израиль" и в целом в его сборнике "Христианство и еврейский вопрос".
Те же мои статьи, что собраны здесь, возникали довольно-таки реактивно, в качестве реакции на те уколы Церкви и России, которые попадались в деятельности еврейских журналистов. Ну вот, главное уже сказано: не будет уколов – не будет и реакции. Те, кто с этим согласен, могут не читать последующие сотни страниц: в них всего лишь иллюстрации этого тезиса.
В этой книге нет анализа "сложившейся ситуации". Скорее само ее появление есть факт, нуждающийся в анализе. Факт в том, что вот еще один человек, воспитанный в университетско-академической среде, с детства усвоивший нетерпимое отношение к "зоологическому антисемитизму", все же вышел за красные флажки "политкорректности". Почему?
На этих страницах я как раз и представляю тот материал, встреча с которым подвела меня не к пересмотру, нет, а к расширению представления на тему "русские и евреи". Я и поныне не отрекаюсь от своей статьи "Антисемитизм – это грех" (Еврейская газета. №1, 1992)[4]. Но кроме этого и еще нечто приходится сказать по заявленной теме.
Этот сборник – скорее исповедь, чем обвинение. Да, антисемитизм – грех, ибо греховна любая ненависть. А раздражение и возмущение есть первая ступенька к ненависти. Я не хочу, чтобы ненависть свила гнездо в моей душе. Но все же не могу не заметить, что чтение демпрессы провоцирует во мне незнакомые мне ранее реакции. Я почувствовал, что в моей душе вдруг начинают мелькать странные тени. Правила аскетики в таких случаях велят присмотреться: откуда это чувство духовно-нравственной нечистоты, что провоцирует эти приступы.
Христианин, конечно, должен быть готов в любом неприятном происшествии увидеть свою вину, свой грех. Но является ли грехом возмущение, которое рождается при слышании кощунств? Кто более виноват в этом случае – кощунник, или же христианин, в чьем присутствии это кощунство было произнесено и который, может, даже слишком вспыльчиво вступился за поруганную святыню?
Ну вот, для того, чтобы этой вспыльчивости не было, и нужно спокойно поговорить. Для начала нужно признать, что проблема есть. Есть проблема недопустимо пренебрежительного отношения некоторых еврейских публицистов к религиозно-национальным чувствам русских людей. И есть проблема недопустимо резкой реакции некоторых из русских на эти оскорбления.
Понимаю, что прежде всего проблема в наших собственных немощах. Говорят, что Саладдин после беседы с Франциском Ассизским сказал, что если бы все христиане были такими, то он с радостью отдал бы им Святую Землю[5]… Будь во мне больше любви, молитвенности, духовности, я не раздражался бы при встрече с антирусскими и антицерковными выпадами, а лишь плакал бы с сердечным сокрушением о людях, которым Господь попустил впасть в такое помрачение, да о своих грехах, которые мешают другим людям, в том числе и нашим хулителям, увидеть подлинный свет Евангелия[6]… Но ведь не Серафимами Саровскими населена русская земля.
А задирать заведомо больного, несовершенного человека[7], подталкивать его к импульсивным реакциям – дело и нехорошее, и опасное. Даже святой и затворник может не выдержать – и сказать в сердцах: "Нынче все за евреев. Московский владыка и проповедь ляпнул. Так неприятно было читать ее. Жиды в тех местностях, где их колотили, кровь сосут из народа без всякой жалости. Видя, что правительство не заступается за них, они порешили сами рассчитаться с обидчиками. Толкуют, что народ дурно сделал; а на то не обратят внимание, что народ обижали. Тут нашли виновных – а жиды святы. Следовало этих наказать, то есть мужиков, а жидов строгому подвергнуть надзору, и за всякую проделку вешать. Тогда, может быть, они стали бы посмирнее"[8].
От проблем, которые ставит эта книга, не стоит блокироваться с помощью заранее заготовленного ругательства: "антисемитизм”. Антисемитские тексты обращены к “единомышленникам”, они призваны своим гневом зарядить читателей и помочь им увидеть врагов там, где их видит конструктор антисемитского текста. Я же обращаюсь не к казакам. По ходу своих рассуждений я прежде всего обращаюсь к самим же евреям. И я просто прошу понять их ту боль, которую доставляют мне и многим знакомым мне людям некоторые их высказывания. Я не призываю к погромам или ограничению прав евреев. Точнее – я призываю к тому, чтобы сами евреи ограничили себя в одном: чтобы они отказали самим себе в праве публично высказывать суждения, оскорбительные для других народов и культур.
Это тем более уместно, что за сто лет роли решительно поменялись – и то, что было простительно гонимым, не простительно власть имущим.
В отклике на первое издание этой моей книги Александр Нежный попробовал прочитать мои мысли: “Понятно, где выбрал место для своего окопа всечестной отец дьякон. Он счел бы свой труд не достигшим цели, коли бы читатель, перевернув его последнюю страницу, не исполнился ненависти к погубившим Россию евреям. В сравнении с ним, профессором и дважды кандидатом, генерал-сквернослов Макашов кажется всего лишь заурядным хулиганом. Его боголюбие для общественного сознания куда более страшен”[9].
Вынужден разочаровать сердцеведа и телепата: не с того мозга ментальную волну Вы считали, Александр Иосифович. В окопы я не собираюсь. Если уж и говорить об окопных сидениях, то должен заметить, что негативный отзыв на книгу “Как делают антисемитом” раздался и из “антиэкуменического” лагеря[10].
Я “счел бы свой труд достигшим цели” совсем не в случае начала погромов.
Мое желание, не прочитанное и не понятое Нежным, состояло в том, чтобы начался спокойный разговор. А для этого нужно, чтобы тема русско-еврейских отношений не числилась в ряду сюжетов, запретных для русских журналистов и разрешенных лишь для евреев. Мне, как и ему, не хочется, чтобы в России были погромы. Но у меня есть свои поводы для этого нежелания. Один из них (помимо обычных гуманистических): я не хочу, чтобы Россия и Русская Церковь были опозорены таким страшным, неконтролируемым выплеском разрушительно-злой энергии.
Еще мне бы хотелось, чтобы такие журналисты, как Александр Нежный, сами осаживали не в меру нигилистических своих коллег – не дожидаясь, пока хамосемиты сделают окружающих антисемитами.
Мне бы хотелось, чтобы евреями были расслышаны строки из поэмы еврейского поэта Наума Коржавина о еврейском революционере “Абраме Пружинере”:
Нет здесь выхода простого,
Только сложный – быть людьми.
Ощущать чужую муку,
Знать о собственной вине.
Наконец, мне бы хотелось, чтобы боль моего народа тоже принималась во внимание – наравне с болью народа еврейского.
Своими наблюдениями я делюсь не для того, чтобы вызвать какой-то погромный рефлекс. Я надеюсь быть услышанным прежде всего самими же еврейскими публицистами: ну, не хамите вы стране, в которой живете! Не топчитесь вы на ее святынях! Я не хочу, чтобы еврейская кровь вновь лилась в России – а в ответ слышу обвинения в "расизме". Я призываю к соблюдению элементарных правил вежливости (не поносить святыни народа, среди которого ты живешь), а меня обзывают антисемитом.
Господ из демизданий я просто прошу: не делайте меня антисемитом. Я не хочу им стать. Пока я не антисемит. А просто антихамит.
 
ПОСТАНОВКА ПРОБЛЕМЫ
В этой книге речь пойдет прежде всего о том, что происходит в мире прессы. С поразительной легкостью в ней мелькают высказывания, оскорбительные для тех, "кто все еще любит Россию". Вроде бы никакая логика статьи не побуждает от критики некоторого частного события или беззакония сразу возноситься к обобщениям культурологического захвата и к рассуждениям о коренных пороках русской истории и православного сознания. Но вдруг – натыкаешься:
"Одиозный пример Салтычихи, забившей в Подмосковье более 100 своих крестьян собственноручно, является уродливым национальным символом России"[11].
Какая же мера презрения к России, к ее истории и народу стоит за этими поминаниями Салтычихи. Ну кто по сю пору составляет учебники нашей национальной истории, если и сейчас ни журналисты, ни даже школьники не знают, что Салтычиха была арестована, судима, приговорена в пожизненному заключению?..
"Двум крестьянам, у которых она убила жен, удалось летом 1762 года подать просьбу императрице Екатерине Второй. Юстиц-коллегия произвела следствие, которое длилось 6 лет. В 1768 году юстиц-коллегия приговорила ее к смертной казни, но последняя по повелению императрицы была заменена следующим наказанием: лишенная дворянства и фамилии, Дарья Николаева дочь была возведена в Москве на эшафот, прикована к столбу, причем у нее на шее был привешен лист с надписью мучительница и душегубица, и после часового стояния заключена в подземную тюрьму в Ивановском московском девичьем монастыре, где и сидела до 1779 года под сводами церкви, а затем до самой смерти в застенке, пристроенном к стене храма. Ни разу она не обнаружила раскаяния"[12].
Выродком она была, а отнюдь не "национальным символом". Как верно вскрикнул однажды Бунин – "Какая вековая низость – шулерничать этой Салтычихой, самой обыкновенной сумасшедшей"[13].
Но все же: если бы какой-нибудь православный журналист посмел бы написать в этом стиле – "Одиозный пример Свердлова, инициировавшего кампанию "расказачивания", является уродливым национальным символом Израиля" – ему совершенно справедливо дали бы по рукам.
Однако, о России так писать разрешается. Многие публикации "демократической прессы" причиняют боль православным жителям России. Люди, причиняющие эту боль, нередко знают, что их действие вызовет эту боль. И тем не менее идут на то, чтобы без всякой хирургической тонкости, наотмашь вторгаться в весьма чувствительную область национально-религиозных чувств (как это сделало НТВ, предупрежденное о том, что христиане России воспримут показ "Последнего искушения" как оскорбление).
"Демократическое" сознание разрешает любую меру хамства при обращении к православной тематике, любую меру бездоказательности. “Разговоры о возрождении Русской православной церкви представляются бессмысленными. Это все равно, что надеяться на воскресение лежащей в Мавзолее куклы или, вернее, недолговременного ее (его) соседа, зарытого неподалеку. Надо избавляться от всего этого: и от мертвецов, и от Патриархии, как от затяжной болезни, которая непременно оставит следы на теле, но станет наконец вчерашним днем” (Лев Левинсон)[14].
А это: "Сколько зла причинила вся "наша" водочно-христианская культура…"[15].
Или: "Темная жестокость, соприродная русской жизни"[16].
Или: "зверства русской армии в Чечне свидетельствуют о безнравственности русского народа"[17].
Увы, лишь одно ограничение пока наложили на себя еврейские публицисты, говоря о России: не матюгаться. “Красиво сказано: “Умом Россию не понять” – и этим оправдывают тысячи заведомо алогичных рассуждений о России. Лишь через сто лет гипноз тютчевского “мо” развеял русский писатель Губерман (не вздрогнули? поздравляю) своим “давно пора, честная мать, умом Россию понимать”. “Честная” следует либо произносить на церковнославянский манер, с ударением на втором слоге, либо заменять тем словом, каковое Губерман и употребил, а мне непозволительно"[18].
Что ж, спасибо, что хоть не матом… А в остальном – "все позволено".
Излюбленное занятие хамосемитов – хамство в адрес Девы. Тут и открыто антихристианская экзегеза библейских слов: Оказывается, "Лествица Иакова" пророчествует не о схождении Бога к людям, а о будущих бедах Израиля: Иакова осаждали "мрачные видения грядущих веков"[19].
Тут и тексты в стиле – "Небольшие подтасовки дают знаменитое: "Се, Дева во чреве примет" (Ис. 7,14). Правильно: "Смотрите, эта молодка беременна""[20].
Тут и фотоколлажи типа того, что был опубликован в "Московском комсомольце" 18 июля 1999 (в Сергиев день) – фотография статуи Божией Матери с натянутым на нее презервативом…
Тут и просто запредельные размышлизмы Левинсона: "Необходимо сексуальное образование… сознательная сексуальная раскрепощенность, неотрывная от политический, экономической и идеологической свободы… И чему бы там ни учили аскеты от Патриархии и КПРФ, Мария, как гласит церковное предание, родила Иисуса в 15 лет"[21].
Скажет ли христианин, пусть даже принадлежащий "к отличной от Московской патриархии конфессии", что Мария родила в 15 лет в результате "сознательной сексуальной раскрепощенности, неотрывной от идеологической свободы"? Посмеет ли так сказать не-христианин, у которого есть хотя бы зачаточное чувство уважения к верованиям и святыням других людей? Хамство это, а не “демократия”. И назвать трамвайного хама – хамом, даже если этот хам носит фамилию Левинсон, призвать его к прекращению потока оскорблений, является не антисемитизмом, а долгом любого воспитанного человека.
Еще прежде у классика советской литературы Исаака Бабеля, можно было прочитать о персонаже, который заходит в захваченный красными храм и видит икону Богоматери: “худая баба, с раздвинутыми коленями и волочащимися грудями, похожими на две лишние зеленые руки” (“Закат”). Вполне светский литературовед замечает по этому поводу, что это не что иное как “словесный погром”: “Какой штатный атеист последующих десятилетий не позавидовал бы этому сочному отвращению, этому таланту ненависти и азарту “попрания святынь”?”[22].
Конечно, достается и другим чтимым в христианстве лицам: “Живи Павел сегодня, он бы, пожалуй, кончил свои дни в психиатрической лечебнице… Эрнест Ренан характеризует его как “отвратительного маленького еврея”. Он был подвержен периодически приступам малярии. У него были повторяющиеся галлюцинации и, по мнению некоторых ученых, эпилептические припадки”[23]. Призывая евреев соблюдать обрезание, современные иудейские проповедники восклицают: "Кто поучает евреев не слушать слов Господа сегодня? Это все тот же самый Сатана. У него может быть множество обличий и имен. Две тысячи лет назад его звали Павлом. А сегодня как его зовут? Кто учит вас не делать обрезание крайней плоти своим сыновьям? Все тот же Сатана. Тот, кто повторяет слова Павла "Обрезание – ничто", знайте, что имя его не Павел, имя его – сатана!"[24].
"Но, может быть, евреи воспринимают Иисуса если не как пророка, то, по крайней мере, как совершенного человека, как идеал, достойный всеобщего подражания? Нет, и это не так. Неприкрашенная правда состоит в том, что Иисус, хоть и является героем духа, отнюдь не совершенен. Так, Иисус не выказывает никакого интереса к жизни разума и красоты, еще меньше – к философии, науке и искусству греко-римского мира его эпохи. Может быть, его взгляды и возвышенны, но узки" 
 .
Просто классическим, нормативным примером того, как разрабатывается антицерковная тема в современной журналистике, было передача В. Познера "Человек в маске". Сам жанр этой передачи – это идеальный способ обслуживать идеологические похоти ведущего и его работодателей. Полная анонимность "человека в маске" при желании позволяет посадить любого верного соратника в гостевое кресло и попросить его озвучить заранее написанный текст с любой клеветой в адрес того, кто по какой-либо причине оказался вне числа того "мы", с которым отождествляет себя Познер. И подать в суд на клевету нельзя – ибо неизвестно на кого подавать-то, а с журналиста и взятки гладки: это же не он сам говорил, а кто-то с улицы, который даже не представился. И вот в гостевом кресле появляется очередная маска, рассказывающая о безобразиях, творящихся в Православной Церкви. Оказывается, там есть некое боевое братство, которое, с одной стороны, помогает иерархам торговать водкой и сигаретами, а в свободное от разгрузки вагонов время сжигает книги еретиков и всяких там современных богословов-модернистов…
Не пробуя заглянуть под маску – сразу могу сказать: это ложь. Обычно в связи с "торговлей сигаретами" поминают имя лишь одного церковного иерарха: митрополита Кирилла. Неужто его можно представить отдающим распоряжение сжигать книги Меня или Шмемана?
Одно с другим не совмещается в принципе. Если человек столь ревностен, что он готов сжигать неканонические книги, значит, он стремится к соблюдению церковных канонов, и в таком случае не позволит и себе столь очевидного "модернизма", как торговля сигаретами. Но Познер слил в одну лохань две разные истории (точнее – два разных газетных мифа), и представил стране итоговый продукт: вот она, изнаночная жизнь Русской Православной Церкви. Вот ее имидж. Таким ее и воспринимайте.
Спасибо Познеру за эту передачу. По крайней мере в ней была предельно обнажена технология современной антицерковной пропаганды. Реальность будет такой, какой "мы" ее сконструируем, какой имидж ("маску") "мы" на нее навесим[26]. Даже странно, что сам Познер не спрятался за маской.
И вот, когда однажды все же примечаешь, из чьих уст исшел очередной плевок, то рано или поздно начинаешь понимать, что есть повод стать антисемитом. Или, по крайней мере – повод к тому, чтобы взять себя в руки и не поддаваться на эмоции. Как говорит в таких случаях один мой знакомый православный еврей: "Не делайте меня антисемитом!".
Я понимаю, что от иудея нельзя требовать согласия с христианством. Понятно, что в текстах, предназначенных для внутреннего пользования в иудейских общинах, содержатся уничижительные суждения о христианстве. Понятно, что иногда трудно удержаться и не выплеснуть какую-нибудь отрицательно-критическую мысль по поводу христианства и христианской культуры в массовую прессу. Я не собираюсь отказывать иудеям в праве критиковать христианскую веру, историю, культуру. Но есть критика, а есть поносительство и издевательство. И если уж еврейские публицисты разрешают себе именно это, непонятным становится лишь одно: как после своих выходок они еще возмущаются тем, что в итоге в обществе, в том числе и в интеллигенции, начинают копиться ответные негативные же чувства.
Ну, казалось бы, давно известно: в любом межэтническом конфликте абсолютно правой стороны не бывает.
Если уж сегодня браться за покаянный “иудео-христианский диалог”, то надо говорить не только о европейских гетто, но и об иудейских доносах на христиан в первые века нашей эры; не только о еврейских погромах в Европе Нового времени, но и о проклятии христиан Синедрионом в Явне (город на юг от нынешнего Тель-Авива, ставший центром раввинизма после разрушения храма) около 80 г. И о том, что крест первых христианских мучеников слагался из ненависти как язычников, так и иудеев ("Толпы людей немедленно бросились собирать дрова и хворост из мастерских и терм, в чем с особенною ревностью помогали иудеи, по своему обыкновению. – Мученичество св. Поликарпа Смирнского, 13)[27]. И о погромах христиан евреями в начале 5 века в Александрии – включая распятие христианского мальчика (Сократ Схоластик. Церковная история 7,13 и 7,16). И о том, как в 609 г. в Антиохии произошло восстание против греков, в котором приняли видное участие евреи, причем среди беспорядков неясно кем был зверски убит православный патриарх Афанасий[28]. И о том, как иудеи вырезали христианское население Иерусалима в 614 году (после взятия города персами). И о гонениях на христиан в иудейской Хазарии ококло 932 г.[29].
И возмущаться надо не только антисемитскими газетками, но и теми словесными погромами христианства и христианской культуры, которые нередки у еврейских публицистов. И то, и другое – подлость и преступление. Но осуждение этих низостей должно, очевидно, быть взаимным.
Однако, едва заходит речь о русско-еврейских отношениях, на одну из сторон допустимо примерять исключительно ангельски-белые ризы. Отгадайте – на какую?.. В хорошо простиранных политкорректностью головах красные флажки развешены на вполне понятных и приметных местах: "Я не хочу сказать, что евреи никогда не давали никаких поводов… Но всe эти и иные ситуации, вины, ошибки и поводы не имeют отношения к глубинным корням антисемитизма"[30]. Не имeют отношения – и точка! Оппоненты превращаются в пациентов: рациональных оснований для их реакций у нех заведомо нет, они бессовестные сволочи или безумцы.
Хотите лечить антисемитизм? Прекрасно. Но у этой болезни множество истоков. И по крайней мере один из них (не буду оценивать – наибольший или наименьший) – это то, как еврейская журналистика препарирует русскую историю, культуру, как профанирующе она прикасается к нашим религиозным и национальным святыням. И это происходит на страницах не только своей конфессиональной (иудейской) или национально-общинной прессы, а на страницах изданий, обращенных ко всем жителям России. Причем так было и в предреволюционные годы, и в советский период, и в годы нынешней “демократии”.
Мы уже знаем, что демократия – очень своенравная и капризная дама, у которой много совершенно неожиданных симпатий[31] и антипатий. Но для надежды всегда есть место, и потому я все равно дерзаю спросить: все же демократия предполагает только позволение демжурналистам оскорблять православных и русских, или же она еще позволяет и нам в ответ сказать: "Нам больно. Не хамите!"?[32]
И ведь не все обладают здравомыслием и юмором Максима Соколова, не все могут свое возмущение – как он – изливать в известинских статьях: "По мнению Е. Боннэр, интеллигенция проморгала, как Россия "из государства светского становится государством православным. И это тоже неостановимо". В чем заключается православная сущность сегодняшнего русского государства, не разъясняется. Вдова акад. Сахарова дает нашему государству неслыханно высокую и притом абсолютно им незаслуженную оценку. Устами одной либеральной газеты уже объявлено (в связи с воздвижением часовни Казанской Божьей Матери возле здания МВД), что Казанская икона всегда была не оборонительной, а нападающей (т-е. плохой) и что празднование осенней Казанской в память того, как в 1612 году с прекращением Смута "очистилось Московское государство", свидетельствует о том, что "есть власти, для которых все подданные – грязь". Смута XVII века заключалась в том, что в течении ряда лет государства как такового не существовало, а разбойничьи шайки беспрепятственно хозяйничали по всей Руси. Относиться к этим ватагам шишей как к грязи – это еще очень мягкое отношение. Если благодарность Предстательнице перед Престолом Всевышнего за избавление России от страшной беды означает, что "есть власти, для которых все подданные – грязь", хочется спросить только одно: "Отчего при самомалейшем уповании на Божье заступничество за Россию вас так ужасно, неудержимо корежит? До сих пор существовала только одна категория существ, при словах "Да воскреснет Бог, и да расточатся враги Его" испытывавшая нестерпимую боль, заставляющую забывать о всяком политесе"[33].
Не все могут ответить так блестяще. И тогда не-ответствованная обида, проглоченная досада будет бродить внутри, распухать и порождать уже не иронию и не полемику, а ненависть. Оно вам это надо?
… Пишу я эти строки под впечатлением только что, в конце августа 1998 г. прошедшей педагогической конференции, на которой присутствовали чиновники из Министерства образования. Конференция проходила в провинциальном городе, а чиновники-“эксперты” приехали дружной группой из Москвы. Те из них, с кем мне довелось поближе познакомиться (человек пять), все оказались евреями (не по моим догадкам, а по их собственным словам). Все умнейшие люди. Все влюблены в Асмолова. Их докладами на конференции можно было заслушаться. Разговор шел в основном о необходимости воспитывать наших детей в духе “открытости”, “терпимости”, “диалога культур”. Но когда по вечерам местная администрация устраивала чествования приезжих гостей, происходило что-то странное. Мое присутствие за столом не мешало московским гостям громко, в порядке тостов рассказывать анекдоты “о попах”. И никто даже на утро не подошел для извинений. Так что их призывам к “диалогу культур” я почему-то не поверил.
Понимаю, что мне закричат: “Не обобщайте!”. Готов, с радостью готов не обобщать. Но лишь в том случае – если любители порассуждать о “православном антисемитизме” сами признают возмутительность тех высказываний, которые были (и будут ниже) приведены мною. Если бы еврейские организиции опережали русских патриотов в декларациях, осуждающих выходки хамов с еврейскими фамилиями – вот тогда последующий призыв "Не обобщайте!" был бы честен, логичен и неотразим.
Сегодня "Закон о противодействии экстремистской деятельности" устанавливает, что если некий человек, связанный с общественной или религиозной организацией, допустил высказывания, разжигающие национальную или религиозную рознь, то эта организация должна в пятидневный срок публично отречься от этих заявлений[34]. Иначе к ней будет применен принцип именно коллективной ответственности.
Анти-антисемитские издания и центры активно поддержали этот закон. Но отчего же тогда они сами не осаживают "отдельно-взятых" хамов и расистов еврейской национальности? А раз сами еврейские общины не отделяют себя от таких публицистов, то что же удивляться тому, что и в наших глазах они смотрятся единой колонной? А потому я считаю допустимым, основываясь на "отдельных публикациях" говорить все же именно о позиции "еврейской публицистики" и о "еврейском взгляде на Россию и православие".
Александр Нежный верно сказал, что “порядочный человек тем и отличается от шпаны, что всегда найдет в себе нравственные силы провести непереходимую грань между хамами, политическими авантюристами и палачами – и народом, которому по крови они принадлежат”.
Соглашаясь с этим, я никогда не скажу, будто еврейский народ состоит из хамов, политических авантюристов и палачей. И все же в иные моменты более общие имена вполне закономерно прилагаются для обозначения более частных групп людей. На Куликовом поле русские воины не говорили: “Вон, идут солдаты золотоордынского хана”, но – “вот татары идут”. Об Александре Невском говорили, что он “немцев побил” (хотя было бы наивным полагать, что сказавший так предполагает, будто все немцы, жившие в то время на планете, ходили с синяками под глазами). По правилам нашего языка допустимо сказать, что не бонапартисты, а французы были изгнаны Кутузовым из Москвы… Вот и в сегодняшней информационной войне при разговоре о русскоязычной прессе порой вполне уместно указать: “евреи пишут…”.
Сами-то “демократические” журналисты почему–то, категорически отрицая принцип “коллективной ответственности” в случаях, когда речь идет о недостойном поведении евреев, историю христианства описывают именно в категориях “коллективной вины”.
Человеческий, а не идеологически-инквизиционный разговор на эту тему может быть продолжен лишь в том случае, если следующая статья, полемизирующая со мной, начнется с признания очевидного: да, к сожалению, действительно есть такие еврейские публицисты (причем самых разных религиозных взглядов), которые и в начале века, и в советские годы, и в годы “демократических перемен” совершенно недопустимым образом отзывались о России, ее истории и культуре, о православии и Евангелии, чем и вызвали появление антисемитских настроений… Вот после этого уже можно будет всерьез обсуждать – как же именно эти настроения гасить. Иное поведение будет проявлением двойного нравственного стандарта, то есть – попросту безнравственностью, которая исключает любой диалог.
Слишком многое станет странным, непонятным и в мировой истории, и в истории евреев, и в русской культуре, если подмечать лишь неприятные реплики в адрес евреев и не задумываться над тем, что же именно порождает эти реплики и жесты.
Вот очень показательный текст, из которого станет ясно, зачем именно я взялся за написание этого сборничка: "В мемуарном очерке "Вольный проезд" Марина Цветаева рассказывала о том, как в сентябре голодного восемнадцатого года она отправилась в Тульскую губернию выменивать мыло и ситец на муку, пшено, сало. Она остановилась в доме, где жили красноармейцы-продотрядовцы, приехавшие из Петрограда. Идут реквизиции. Продотрядовцы разбойничают, выжимают из людей последние соки, народ стонет. Реквизиторы – командир продотряда Иосиф Каплан ("еврей, хам, коммунист с золотым слитком на шее"), его жена ("наичернющая евреечка, обожающая золотые вещи и шелковые материи"), сотоварищи Левит, Рузман, какой-то "грузин в красной черкеске" и др. Жена командира говорит: "Иося прав, не может народ больше томиться в оковах буржуазии. Иося мечтает сорвать колокола с сорока сороков московских церквей, чтобы перелить их в памятник Карлу Марксу". Затем следует "мытье пола у хамки" т. е. у "наичернющей евреечки"), которая все сделала, чтобы появилось "чувство, что я определенно обращена в рабство". Излагаются разговоры о том, что ЧК возглавляет жид Урицкий… Конечно, рассуждает автор "Вольного проезда", и евреи бывают разные… И скорбь об убиенном императоре, и проклятия его убийцам… Это далеко не полный перечень всего омерзительного, что, как сгусток грязи, собрано в очерке Марины Цветаевой относительно евреев… Не будем вдаваться в выяснение вопроса что же все-таки послужило поводом для появление такого антисемитского опуса"[35].
Так почему же не стоит "вдаваться в выяснение вопроса" о том, почему совестливейшая, интеллигентнейшая русская женщина вдруг написала "антисемитский опус"? Неужто это ее действие ну никак ничем не спровоцированно? Неужто она все придумала – и не было ни Урицких, ни "Капланов"? Неужто на пустом месте родились горькие протесты против еврейских кощунств у Розанова, Блока, Бунина, Шульгина[36].
Если боль есть – то глушить надо боль и то, что ее порождает, а не разговоры о ней. Если не говорить о той боли, о том негативе, что копится в наших душах, если все таить в себе, то может быть взрыв, обвал. Демократия для того и предписывает свободу слова, чтобы, во-первых, уметь диагностировать настроения, формирующиеся у той или иной части общества, во-вторых, чтобы хотя бы порой некоторые негативные настроения выходили в пар, в свисток, в слова, а не в реальные дела разрушительного характера, в-третьих, для того, чтобы словесной борьбой, фехтованием ораторов и журналистов заменить ту борьбу, в которой нож или автомат являются главными аргументами. Нет, не стремится эта книжка к разжиганию межнациональной розни. Напротив, я был бы рад ее загасить и именно для этого попробовал выговорить то, что бродит уже в душах очень многих русских людей.
Я убежден, что антисемитизма в этой книге нет[37]. Я не считаю еврейский народ в чем–то хуже народа русского или любого другого. Я просто не считаю евреев лучше всех остальных народов. Но, кажется, сегодня даже это уже считается антисемитизмом. Но разве есть национализм в том, чтобы просить ко всем народам и ко всем людям подходить с одними и теми же нравственными критериями? В этих статьях именно это и делаю. Я все время просто и скучно спрашиваю: "Господа! Я понимаю, что чужая боль плохо чувствуется. Но представьте, что точно такую же фразочку кто-то бросит в адрес вашего народа. Вам разве не будет больно? Так, может, и вы не будете бросаться булыжниками в нас?".
Не знаю – расслышат или нет это мое обращение еврейские журналисты. Если нет – тогда сама русская интеллигенция должна помочь остановить поток провокаций. Для начала – хотя бы осознать само наличие проблемы. Затем – осознать, что русский интеллигент совсем не обязан стесняться того, что он русский. Затем – понять, что звание интеллигента совсем не обязывает оправдывать любую гадость, учиненную еврейским журналистом (оправдывать только на том основании, что он еврей, а евреев, дескать, осуждать нельзя). Затем – попробовать пояснить хотя бы знакомым поносителям русской духовной культуры, что в многонациональной стране так себя вести недопустимо.
В сентябре 1998 г. в Воронеже была у меня встреча с преподавателями местного университета. Два часа разговор шел спокойный и серьезный. Затем мне задали вопрос: "Почему ваш патриарх поддержал войну в Чечне?". Поясняю: "Патриарх не менее пяти раз выступал с призывом остановить чеченскую войну. Он делал такие заявления и от себя, и вместе с Синодом, и вместе с лидерами мусульман России[38]. Но эти его заявления почему-то оказались замолчаны прессой. Поэтому тут вопрос не в Патриархе. Вопрос в том – почему столь странный информационный тромб образовался на нашем телевидении? Не связано ли это с тем, что телевизионные каналы находятся на содержании у так называемых "олигархов", а эти олигархи – евреи? Может, им кажется выгодным, чтобы Россия рассорилась с мусульманским миром, и тем самым стала объективным союзником Израиля? Может, поэтому в средствах массовой информации желают придать этой нефтяной, мафиозной войне видимость войны религиозной, войны христиано-исламской?".
Аудитория возмутилась. Однако после того, как я привел несколько цитат, несколько фактов, атмосфера вновь стала спокойно-раздумчивой, эмоциональный накал спал. И тогда уже я обратился к людям со своим вопросом: "Коллеги! Вы – русская интеллигенция. За два часа нашего общения я сказал немало горьких слов о положении в Русской Церкви, о том, что вообще происходит с народом. И никто из вас при этом не счел нужным возмутиться. Но стоило только мне упомянуть одной лишь фразой о евреях – как вы сочли своим долгом воспрянуть и дать мне гневный отпор. Почему вы разрешили убедить себя, что в истории и верованиях любого народа, особенно русского, можно вскрывать недостатки, но о евреях можно говорить лишь положительно? Так кто из нас националист? Кто превозносит один народ над другими? Почему вы не считаете своим нравственным долгом защищать русскую культуру и русских, но считаете своей непременнейшей обязанностью всякий раз грудью вставать на защиту евреев? Как же вы позволили так воспитать, так выдрессировать себя?".
Тот, кто останавливает хулигана, делает добро и себе и тому, кого он остановил, удержал от совершения большего греха[39]. Хулиганов же надо осаживать – даже в том случае, если его национальность отличается от национальности тех, кого он задирает.
Впрочем, речь идет не только о хулиганах. Диалог предполагает умение слышать и учитывать реакцию собеседника. Про ту же демократию говорят, что это – система с обратной связью. Демократия расставляет зеркала, в которых власть может увидеть собственное, порой нелицеприятное отражение. А это бывает полезно и для власти, и для любого отдельного человека. Я стараюсь быть благодарным людям, которые указывают мне на мои неудачные и ошибочные шаги и высказывания. На этот раз я решил подставить зеркало некоторым своим коллегам-журналистам и просто засвидетельствовать им: от ваших действий людям бывает больно; будьте осторожней.
Если мы и дальше будем молчать – однажды мы обнаружим, что дали надеть на себя такие путы, по сравнению с которыми идеологические шаблоны КПСС были еще очень даже широки[40]. Вот небольшое воспоминание о том будущем, которое мы сами готовим для себя своим молчанием.
Еще в 30-е годы ХХ века и в эмиграции А.Карташев (в неопубликованном предисловии к книге В. Бурцева) заметил: "Евреи все время выдвигают свою "угнетенную невинность" и ждут от всех только сострадания и какого-то обязательного противоестественного юдофильства… Всякий волен быть англофилом или англофобом, германофилом или германофобом, славянофилом или славянофобом. Так же точно – и юдофилом и юдофобом. Право на "фильство" и "фобство" есть одна из великих свобод в международных отношениях. Водворению этой свободы мешают юдофобы невежественного и грязного цеха…"[41].
Либеральный оппонент В. Шульгина – В. Маклаков – вспоминал: "Но и в семитическом, в еврейском лагере есть тоже категория людей, которые меня раздражают и с которыми спорить я не могу; это все те люди, которые приходят в искреннее негодование при малейшем нападке на евреев, которые видят оскорбление их национальности и в предпочтении нами своей собственной, которые засчитывают в разряд антисемита всех тех, кто не разделяет их мнения о себе, а всякого антисемита считают погромщиком… Я никогда не забуду одного интересного вечера в Петербурге, когда на квартире Винавера был ужин и собеседование выдающихся евреев и заведомых русских не антисемитов. Я помню эту нетерпимость и требовательность еврейства, чтобы мы, русские-христиане, не смели предпочитать свою культуру и себя им"[42].
Верно: юдофобы требуют "ненавидь как мы, иначе и сам станешь нам ненавистен!". Но и еврейские стандарты политкорректности настаивают: "люби нас как мы любим себя, иначе будешь лишен почетного звания порядочного, просвещенного, интеллигентного, современного человека!".
К примеру, израильский писатель С. Дудаков, подвергая идеологической цензуре и порке русскую классику, занес в антисемиты Пушкина и Гоголя. На каком основании? – "Досадно отсутствие положительного образа еврея в творчестве великих писателей"[43]. Вам это ничего не напоминает? Не забыли вы еще, как основным недостатком первого варианта фадеевской "Молодой гвардии" считалось отсутствие крупных положительных образов партработников?
Видя подобного рода обвинительный беспредел, соглашаешься с голосами неполиткорректных диссидентов: "антисемитом является не тот человек, который не любит евреев, а тот, кого сами евреи не любят. И по каким-то причинам гласно объявляют об этом"[44]. "Обвинение в антисемитизме смогло стать политической дубинкой именно потому, что смысл его сделали неуловимым – и наложили строжайшее табу на выяснение смысла"[45].
Вот статья с устрашающим названием: "Интеллектуальные погромщики"[46]. Ее зачин: "Впору говорить о новом, крайне тревожном явлении – в Европе возрождается антисемитизм".
Что же за погромщики распоясались в Европе? – "Двое профессоров – биолог Стивен Роуз и его жена, социолог Хиллари Роуз, выступили с призывом бойкотировать израильские университеты. "Многие национальные и европейские организации, когда речь идет о выделении грантов и межуниверситетских контактах, относятся к Израилю как к европейскому государству. По этой причине вполне своевременно ввести мораторий на любое дальнейшее сотрудничество до тех пор, пока Израиль не выполнит резолюции ООН и не начнет серьезные переговоры с палестинцами", – говорилось в письме Роузов. Под обращением подписались 123 ученых, подавляющее большинство их составляли европейцы. Родиной бойкота стала Великобритания, где критика Израиля в среде либеральных академиков и литераторов – признак хорошего тона. В апреле прошлого года она материализовалась. Словами дело не ограничилось".
Ну? Неужели профессора стали громить те комнаты общежитий, где жили студенты-евреи? Нет – погром выразился в том, что "Национальная Ассоциация учителей проголосовала за то, чтобы "все британские учреждения высшего образования пересмотрели в сторону ужесточения свои связи с Израилем". Месяцем позже Ассоциация преподавателей университетов приняла решение субсидировать бойкот израильской науки. Бойкот уже начал сказываться на научной жизни Израиля. Лишь по линии Группы академических исследований, которая субсидирует совместные проекты британских и израильских университетов, число выделенных израильтянам грантов сократилось на треть. Инициатива британских ученых уже подхвачена их континентальными коллегами. В начале января административный совет одного из подразделений Сорбонны – Париж VI – проголосовал за бойкот израильских университетов и потребовал от Евросоюза разрыва всех научных связей с Израилем".
Итак, оценка государства Израиль как государства, не соответствующего демократическим нормам, есть антисемитизм и погром…
Антисемитизм – не научный и не юридический термин. Это полемическая дубинка, которой долбят любого непонравившегося. стало идеологическим значком, используемым для идейной порки. А от идеологических кампаний лучше держаться в стороне. В конце концов слово антисемит стало означать лишь одно: тот, кто не нравится семитам.
Любое критическое замечание не-еврея о ком-либо из евреев объявляется криминальным. Вспомним, как и за что это обвинение было предъявлено Марине Цветаевой и Пушкину… Охотникам за антисемитизмом достаточно одной строчки, чтобы поставить клеймо на всю жизнь уличенного ими человека. Мое же опасение состоит в том, что именно по этим клеймам в весьма недалеком будущем будут ориентироваться авторы рецензий, школьных учебников, библиотечных каталогов и блюстители политкорректности.
Вот как работает новая цензура: “Алексей Лосев оказался заурядным антисемитом… Это текст, не просто компрометирующий Лосева, а выводящий его за пределы культуры”[47].
Теперь мы знаем новые критерии культурного пространства: оно, оказывается, вновь совпало с партийностью и идейной выдержанностью.
А, значит, может вернуться время, когда Достоевский, Бунин, Флоренский[48], Леонтьев, Розанов, Цветаева, Блок[49], Михаил Булгаков[50], Сергий Булгаков, Георгий Свиридов снова будут изъяты из культуры; положительные ссылки на их книги станут невозможны. Ведь они высказывались по еврейскому вопросу с “ошибочных” и “реакционных” позиций… Так можно ли будет в следующем поколении открыто симпатизировать этим авторам, переиздавать их, ссылаться на них как на авторитетные источники, доброжелательно, с сочувствием и согласием их изучать?
Я-то не считаю антисемитами ни Цветаеву, ни Бунина, ни иных русских писателей, выступивших против хамского отношения некоторых евреев к культуре “страны проживания”. Мне неинтересно проводить градацию классиков русской культуры по критерию их еврейской ориентации: "антисемиты" они или "филосемиты". Но эту градацию проводят цензоры новой идеологии и именно по нему нам будут определять, кого считать классиком русской культуры, а кого надо упрятать назад в спецхран.

Материалы, представленные в библиотеке взяты из открытых источников и предназначены исключительно для ознакомления. Все права на статьи принадлежат их авторам и издательствам. Если вы являетесь правообладателем какого-либо из представленных материалов и не желаете, чтобы он находился на нашем сайте, свяжитесь с нами, и мы удалим его.